Наверняка все слышали о геноциде в Руанде в 1994 году. Тогда в течение нескольких месяцев было убито, по разным оценкам, от 500 000 до миллиона тутси — примерно 20% населения, каждый пятый житель.

Чудовищная трагедия. Но книга Мукасонги не о ней. Точнее, не о той всемирно известной резне, а о первых её уродливых ростках.

1970 год, престижная католическая школа для девочек, «будущей национальной элиты». Ученицы — из народа хуту, дочки генералов и министров, но среди них есть и несколько девочек-тутси из простых семей, которые учатся по правительственной квоте. Само по себе это не повод для враждебности, но история отношений хуту и тутси старая и сложная.

Интересно было читать о том, как устроена школа, кто и как ведет там занятия (белые и черные, святоши-монахини и молодые хиппи — волонтеры французской альтернативной военной службы, и конечно, бельгийцы — бывшие колонисты). Поскольку Мукасонга сама училась в руандийской школе в это время, описания получились живыми и достоверными.

А еще интересно там с именами. Насколько я поняла, у руандийцев два имени: французское, для повседневного общения (причем часто это что-то вычурное: Иммакюле, Глориоза… Да взять хоть саму Схоластик!), а второе — «настоящее», на языке киньяруанда. Возможно, французскими именами пользовались только в школе? В стенах школы, к слову, разрешено было разговаривать только по-французски.

Девочки много обсуждают свой быт, обычаи, легенды, рецепты местных блюд. Наверняка это добавлено специально, для колорита. Ну и хорошо! С колоритом в книге всё в порядке.

Некоторые монологи такие сложные и пространные, что сначала скептически щуришься (не могут девочки так говорить!), потом втягиваешься (а может, в Африке именно так и говорят?), а потом забываешь, что рассказывает школьница и переносишься словно в какой-то древний африканский эпос (но это только в некоторых моментах, а так вся книга написана обычным хорошим современным языком).

По мере того как меняется политическая ситуация в стране, меняется и отношение к девочкам-тутси со стороны одноклассниц. Напряжение растет. Как далеко в своей наглой безнаказанности может зайти золотая молодежь?.. Что сделают культурные европейцы благочестивые католики для предотвращения беды?.. Ответ очевиден: через 20 лет всё закончилось геноцидом.

Впрочем, гнетущего ощущения книга не производит. Во всяком случае, я увидела проблеск надежды.

В который раз я убедилась, что нет ничего омерзительнее, чем чувство национального превосходства. Сколько еще трагедий должно произойти, прежде чем человечество вытравит из себя национализм? Когда кто-то утверждает, что одни нации лучше, а другие хуже; что какие-либо нации неполноценны/вредны; что полноценному развитию одной нации мешает какая-то другая… — этот кто-то — людоед, и относиться к нему нужно соответственно. Вот такая мораль.

Книга о руандийских женщинах определенно заслуживает внимания.