❞

Два народа изъедены ядом и ненавистью, и оба они вышли из войны, отравленные жаждой мести и справедливости. Безбрежные реки мести и справедливости. И от великой справедливости вся эта земля покрыта кладбищами и усеяна развалинами нищих деревень, которые попросту стерли с лица земли

Эта книга не о войне, но война вылезает отовсюду, от нее никуда не деться.

Действие происходит в Иерусалиме в 1959 году. Студент-историк, социалист и тюфяк Шмуэль, с разбитым сердцем и незаконченным исследованием об Иисусе глазами евреев, совсем потерялся в жизни. Он решает временно оставить университет и устраивается работать к увечному старику-интеллектуалу. Работа заключается в том, чтобы жить под одной крышей и в строго определенные часы быть старику приятным собеседником.

В доме кроме старика живет притягательная женщина, но она закрыта и таинственна. Очевидно, что над ней довлеют призраки прошлого. Она сразу предупреждает Шмуэля, чтобы даже не думал. Но он, само собой, будет думать всю дорогу.

Беседы со стариком всегда интересны, он страшно начитан, остроумен и боек на язык. Параллельно Шмуэль всё больше размышляет об Иуде Искариоте, он хочет понять его, и внезапно находит сопоставимую фигуру в недавней истории Израиля. В итоге он приходит к парадоксальным выводам относительно предательства Иуды и природы предательства вообще.

Отношения со стариком и женщиной, медленно развивающиеся на протяжении романа, при всем их внешнем спокойствии, перевернут Шмуэлю всю жизнь.

Никакого экшена, зато умно, иронично, глубоко и написано прекрасным языком. Это очень красивая и меланхоличная книга, наполненная больше размышлениями и переживаниями, чем событиями. Мне очень понравилось.

❞

Сама идея мира, разделенного на сотни стран со шлагбаумами на границах, с колючей проволокой, с паспортами, флагами, армиями, отдельными финансовыми системами, — всё это казалось ему идеей безумной, архаичной, примитивной, убийственной, идеей анахроничной, которая в скором времени исчезнет без следа

Я бы хотела добавить отзыв и на книгу палестинского автора, но, увы, у меня таких пока нет.